Отдых на Мальдивах: отзывы туристов о серфинге на Мальдивах

Я сижу в большом деревянном шезлонге в гостинице-острове Dhonveli Beach - Spa, пью ледяной чай со свежим лаймом и смотрю на волны — ровные и гладкие, как шелковая простыня. Стакан такой холодный, что у меня немеют пальцы, но я не могу отвлечься, потому что слежу за серфером в белой майке. Он то скользит прямо по самому гребню, то скатывается вниз и выписывает мощную дугу, оставляя шлейф брызг. Набрав скорость, он вылетает с волны, как с трамплина, и на миг красиво зависает в воздухе. Это — Ибу, новое лицо бренда Quiksilver.

Н-на-а-айс! — восхищенно растягивает еще один зритель, серфер с выгоревшими от солнца бровями, и продолжает методично натирать доску парафином. В стороне, накрыв голову футболкой, вот уже два часа липнет к длиннофокусному объективу фотограф.

Тридцать лет назад тут вообще ничего не было. Ни пятизвездочных бунгало, ни дайверов, ни серферов, ни даже электричества, — улыбается в седые усы первооткрыватель мальдивского серфинга, австралиец Тони Хайн. В отличие от Полинезии и Гавайских островов, где катанием на волнах забавлялись еще во времена Джеймса Кука, на Мальдивах местные жители проводили дни за рыбалкой и молитвами. Тем временем в мире случился настоящий серф-бум. В одной только Австралии на волны претендовали сразу 40 миллионов серферов. Так что Тони решил покинуть родной Сидней и отправиться в рискованное морское путешествие в поисках теплых и безлюдных волн. В феврале 1973-го он проплывал Мальдивы по пути в Южную Африку. Ночью начался сильный шторм, и его яхта напоролась на риф в атолле Северный Мале. «Проклиная судьбу, мы кое-как добрались до берега. Чуть не погибли». Починка яхты затянулась, и Тони от безделья стал обозревать окрестности на маленькой деревянной лодке-донни. Вскоре необходимость продолжать путешествие отпала сама собой, потому что он обнаружил то, что искал, — идеальные волны без людей. Примерно 15 лет он был единственным серфером на Мальдивах: «Пришлось учить серфингу местных, чтобы не было так скучно». За это время Тони женился на местной девушке, научился свободно говорить на мальдивском языке дивехи, принял ислам и имя Хусейн. Только сейчас к нему приезжают серферы со всего мира, на одном из соседних островов Лохифуши проходят соревнования O’Neill Deep Blue Open, а Тони-Хусейн считается самым счастливым человеком в истории серфинга.

Я успел поработать парикмахером и моделью, но серфинг мне нравится больше всего, — объясняет Дара, длинноволосый менеджер серф-клуба. — Мы здесь катаемся, а жены в столице работают. Дара сияет ослепительной улыбкой, какая бывает только у абсолютно довольных жизнью людей. Чтобы не было толпы на волнах, он составляет графики: два парня из Израиля сегодня катаются на волне Sultans, серфер с выгоревшими бровями остается на местном прибое Pasta Point, а я попадаю в лодку с местным чемпионом по серфингу Ибу и двумя австралийцами.

Едем в тюрьму, там — никого, — радостно командует Ибу. Тюрьмой здесь называют полицейский остров — штаб-квартиру Мальдивской службы безопасности. Мы мажем носы цинковой мазью (в воде не спасут никакие солнцезащитные кремы) и гребем в сторону прибоя. Я долго сижу на доске и смотрю на летающих рыб. Они планируют метров сто и врезаются в воду, как подбитые бомбардировщики. Волны, примерно метра полтора-два, плавно проходят через меня и угрожающе обрушиваются на риф позади бурлящей белой пеной. Мне страшно. “You are such a girl!” — презрительно бросает австралиец. Я начинаю грести изо всех сил, масса воды подхватывает меня, и я встаю на ноги. Кажется, будто несешься с бешеной скоростью, рот непроизвольно открывается, от восторга забываешь дышать. Потом приходится долго пробиваться обратно за линию прибоя. Через полчаса и после нескольких удачных волн моя репутация восстановлена, но я окончательно выдыхаюсь. Глаза чешутся от соли, а вода не желает выливаться из носа и ушей. Я с завистью смотрю вслед Ибу. Глядя на него, можно подумать, что серфинг — занятие не сложнее пинг-понга и все эти тренировки на задержку дыхания и хождение по дну с булыжниками — полная ерунда. Я машу рукой донни и в который раз клянусь себе, что перед каждой поездкой буду бегать кроссы и исправно качать бицепсы.

Пока пытаюсь отдышаться, лодочник в цветастой рубашке ловко расправляется с кокосами небольшим топориком. Я лежу на дне лодки, смотрю на облака и выскребываю сладкую белую мякоть деревянной ложкой.

Вечером все отмокают в теплом, красиво подсвеченном бассейне среди пальм. Дара пытается поставить на доску свою 4-летнюю дочку Анну. У нее на рукавах оранжевые надувные поплавки, она громко визжит и смеется. Мы с Анной — единственные серферы женского пола на острове. Остальные девушки, итальянки пышных форм, задирают ноги на пляже под крики инструктора по аробике: “Uno, due, tre!”

Раньше мирных отдыхающих здесь не было, на острове жили только серферы и назывался он Tari Village. Владелица курорта сбежала за границу, оставив кучу долгов, а новые хозяева засыпали часть лагуны, построили бассейн и виллы с рельефными коралловыми стенами и крышей из пальмовых листьев. Сразу появились шумные итальянцы, пять сортов пасты за ужином и аниматоры, заставляющие изображать танец маленьких утят. Но на серферской части острова у каждого крыльца по прежнему валяются доски, а на закате на террасе бара изможденные парни с пивом выкладывают на стол загорелые ноги в шлепанцах. Кроме «Тюрьмы», «Пасты» и «Султанов» в пределах досягаемости лодки-донни располагается еще семь мест для серфинга. Кататься на них можно только тем, кто живет в Dhonveli Beach или на Лохифуши.

Исключительными правами на прибой Pasta Point обладает клуб Atoll Adventures. Это значит, что ни серферы с соседних островов, ни итальянцы с буги-бордами сюда ни ногой. Бронировать отпуск приходится минимум за полгода — желающих полно, но на серферов устанавливается квота — 25-30 человек. Толпы на волнах нет, никто никому не бьет в челюсть, как на Гавайях. Но цена от этого возрастает — в основном сюда едут остепенившиеся серферы с семьями из Америки и Австралии. Мужья катаются, жены занимаются йогой и индонезийской ароматерапией, а дети бултыхаются в лагуне.

С новым знакомым Ниазом я еду на мопеде по узким мощеным улочкам мальдивской столицы, города-острова Мале. Наша цель — единственное здесь место, где можно заняться серфингом. Покататься в Мале мне посоветовал Дара. Дно тут не рифовое, а песчаное — нет риска порезаться о кораллы во время отлива.

Я сижу боком — так ездят женщины в стране со строгими мусульманскими порядками. «Смотри не урони ее, а то сядешь надолго», — говорят Ниазу на светофорах. С тротуара на меня глазеют мужчины в белых рубашках с молитвенными ковриками.

В Мале правят законы шариата, а кока-кола называется Mecca-Cola. Туристы с курортов обычно попадают в Мале только на пару часов — закупиться кокосовой колбасой и саронгами в сувенирных лавках. Но несмотря ни на что, город постепенно обрастает серф-шопами (сейчас их уже пять). Там продаются даже бикини, которые в Мале носить нельзя. На два квадратных километра и сто тысяч жителей все равно нет ни одного пляжа, кроме бетонной заводи, в которой плещутся девочки в длинных платьях и резиновых шапочках.

Следуя за мальчишкой на велосипеде с доской для серфинга под мышкой, мы приезжаем на набережную. В самом ее конце, как пингвины, в ряд сидят серферы. Они смотрят на волны и жуют листья бетеля и фоа — безвкусные сухие плоды пальмы арека. Из этого состояния их не может вывести даже зычный призыв муэдзина к молитве. Волны разбиваются о массивные бетонные конструкции, похожие на противотанковых ежей. Я залезаю в воду, одолжив за 30 рупий доску у того самого мальчишки. Она изрядно помята и в нескольких местах трогательно заклеена пластырем. Мимо проплывают груженные песком баржи и яркие рыбацкие донни. Конечно, это не тропический рай, но зато настоящий мальдивский серфинг.

Аэропорт Мале находится на соседнем острове Хулуле. Из Москвы летают чартеры «Аэрофлота» (от $350) и «Трансаэро» (от $612), регулярными рейсами дешевле всего добираться через Доху, Вену или Дубай (от $900 плюс сборы). Из аэропорта ходят лодки-донни в столицу (10 MVR) и катера на курорты ($70 до Донвели)